imb_irj

Если для зрителя театр начинается с вешалки, то для нас всё начинается с рабочих сцены и заканчивается буфетом.
Приходим с утра пораньше на репетицию, а сцена, яма, стены, потолок не готовы.
Разворачиваемся и, с притворной печалью на лице и светлой радостью в душе, отправляемся пить кофе.
В яме тесно, но тепло. Каждый устраивается с рассчетом на количество и длину пауз. Чем больше пауз - тем толще книга, тем больше журналов.
Дирижеры очень это не любят , они втайне хотят, чтобы музыканты во время длинных пауз сидели, вытянув шеи и пожирали их, дирижеров, влюблёнными глазами.
Конфликт интересов!
Вместо этого в дирижера впивается взглядом со сцены певец-солист. Взгляд полон вожделения - так смотрит бык на алое покрывало на корриде.Над сценой на экране появляется перевод текста арии - на лице у солиста безо всякого перевода видны ругательства на всех времен и народов.
Для оживления атмосферы в яме достаточно самой малости - попытайтесь усесться поудобнее - независимо от размера оркестра, места не хватит никогда!
И, конечно, громкость: представьте себе рой пчел, гремучую змею, и шпица с вредным характером, посаженных в большой медный котел. Вся красота и благозвучие достаются слушателям, а оркестр в оркестровой яме звучит как ... в яме!
Зато с некоторых мест открывается частичный вид на сцену : вытягивая шеи, как голодные птенцы пытаемся составить собственное мнение о постановке в частности и современной оперной режиссуре в целом.
Жалко ,что в самых интересных местах приходиться играть!